Чульпы Силлустани

Я обещал. И мы постепенно выбираемся из того, как разные культуры хоронят умерших, к рекомендованному расстоянию от смерти.

Согласитесь, современная культура выбрала это расстояние довольно большим. Кладбища вынесены за пределы повседневной жизни. Умирание институционализировано. Умерших мы почти перестали видеть. Смерть стала событием, которое принято аккуратно убирать из пространства живых.

Современность, будто стесняясь, говорит: дедушка ушёл – постарайтесь вообще не видеть куда. :) И после желательно об этом особенно не задумываться. Но так было далеко не всегда.

На берегу лагуны Умайо, на четырёх тысячах метров над уровнем моря, стоят чульпы Силлустани – погребальные башни, которые начали возводить ещё до прихода инков. Культура колья (могу и про них рассказать) хоронила здесь представителей знати, а позднее эту традицию продолжили инки. Некоторые башни достигают двенадцати метров и оригинально расширяются кверху.

Но гораздо интереснее то, как здесь представляли отношения умершего с миром живых. Тело покойника мумифицировали и помещали внутрь в позе эмбриона. Вместе с ним оставляли вещи, пищу, керамику, иногда золото и серебро. А крошечный вход в чульпу ориентировали на восток – к восходящему солнцу. Получается, человек умирает – и возвращается в положение, в котором когда-то находился до рождения. Не вытянутый в линию завершившейся жизни, а свёрнутый в зародыш следующей. Мне очень нравится этот перевёртыш. Простите за словечко… :)

Могила становится чем-то похожим на ожидание продолжения. А для нас часто это просто точка окончания биографии, и этот разговор навеял несколько строк:

Объединяет род людской две цифры.

Между ними –

есть промежуток небольшой, тире.

А сверху – имя…

Но, я продолжу, есть и ещё более тёмная сторона. В 2011 году археологи обнаружили возле одной чульпы останки 44 детей – от новорождённых до трёхлетних. Их хоронили попарно в погребальных корзинах вместе с подношениями. Исследователи предположили, что дети были принесены в жертву несколько столетий назад, возможно, во время конфликта колья с соседними народами. И вот здесь привычное романтическое восхищение «древней мудростью» заканчивается. Потому что культура предков – это не всегда (и не обязательно!) добрая культура. И иной взгляд на смерть не обязательно гуманнее нашего. Он просто иной.

Однако, есть одно различие, от которого трудно отделаться. Мы стараемся сделать смерть невидимой, а они строили для неё башни. Причём такие, чтобы их было видно издалека. Возможно, потому, что предки здесь были не только объектом памяти. Они оставались частью устройства мира живых – его историей, происхождением, системой координат. И, стоя среди этих башен, невольно думаешь: культура начинается не с того, что человек знает о смерти, а с того, какие отношения он с ней выстраивает.

__________________

На снимке чульпы Силлустани – погребальные башни доинкской и инкской эпох, берег лагуны Умайо, регион Пуно, Перу. Май 2018 года.

| Навеяно мыслью, что предки это не только те, кого мы помним, но и система координат, относительно которой живые понимают, кто они сами.